Телефон: +7-911-912-51-73
ICQ: 463036888, 646075060, Skype: bobr65

Иных богов не надо славить:
Они как равные с тобой,
И, осторожною рукой,
Позволено их переставить.

(Осип Мандельштам)

Публикации

Эгон  Шиле: грязный порнограф или чистый идеалист

Эгон Шиле: грязный порнограф или чистый идеалист

Эдвард Люси-СмитМногие современники Эгона Шиле рассматривали его как наследника Густава Климта и полагали, что Шиле умер раньше, чем смог исполнить свое предназначение.

Отец художника Адольф Шиле работал на австрийской государственной железной дороге, и отвечал за важный железнодорожный узел Тулли, где его сын и родился в июне 1890 года. Так как в Тулли не было школы, в 1901 Шиле был отослан сначала в Кремс, а затем в северное предместье Вены – Клостернойберг .

В 1904 из-за ухудшения здоровья его отца в Клостернойберг переселилось уже все семейство. Безумие Адольфа Шиле быстро прогрессировало и в следующем году он умер, в возрасте пятидесяти четырех лет. Шиле впоследствии всю жизнь ощущал влияние своего отца. В 1913 году он писал сводному брату: “Я не знаю, есть ли вообще кто-либо еще, кто вспоминает моего благородного отца с такой печалью. Я не знаю, кто еще в состоянии понять, зачем я посещаю места, где он был и где я могу почувствовать боль... Я верю в бессмертие всех созданий… почему в моей живописи столько скорби и тому подобных вещей? Потому что это продолжает жить во мне”. Шиле невзлюбил свою мать, поскольку считал, что она не носила должного траура по отцу: “Моя мать очень странная женщина…. Она совершенно не понимает и не сильно любит меня. Если бы она любила меня или понимала, то она была бы готова хоть чем-то пожертвовать ради этого”.

В юности Шиле был до такой степени привязан к своей младшей сестре Герте, что их подозревали в инцесте. Надо отметить, что их поведение действительно давало поводы для таких подозрений. Когда Эгону было шестнадцать, а Герте - двенадцать, они ездили на поезде в Триест, где проводили ночи в двухместном номере гостиницы. В другой раз, их отец вышиб запертую дверь, чтобы увидеть, что два его ребенка делают вместе.

В 1906 Шиле преодолел сопротивление своего опекуна, дяди по матери, и поступил в Школу изобразительного искусства в Вене, в которой до этого учился и Климт. Однако в Школе Эгон Шиле не прижился и ему предложили перейти в Академию искусств.

В 16 лет Шиле прекрасно сдав вступительный экзамен становится студентом Академии. В следующем году он разыскал своего идола, Климта, и показал ему некоторые свои рисунки. “В них есть талант?” “Да” - ответил Климт. “Даже слишком много!”

Климт любил помогать более молодым художникам, и Шиле не стал исключением. Климт покупал его рисунки или предлагал обменять их на его собственные; помогал Шиле находить моделей, представлял его потенциальным заказчикам. Кроме того, Климт способствовал сотрудничеству Шиле с существующим при венском Сецессионе цехе ремесел. С 1908 Шиле время от времени выполнял заказы для цеха - разрабатывал эскизы мужской одежды и женской обуви, делал рисунки для открыток. В 1908 Шиле открыл свою первую выставку, в Клостернойберг . В 1909, проучившись три года, он оставил Академию. Он нашел квартиру и организовал там студию. В этот период его моделями часто становились дети на грани полового созревания, особенно девочки; как вспоминал современник Шиле молодой художник Альбер Парис фон Гютерсло, его студия была буквально наводнена ими: “Они спали, укрывались от избиений, учиняемых родителями или полицией, просто лениво слонялись там целыми днями, расчесывали волосы, чинили одежду и обувь, мылись… Подобно животным в клетке, которая удовлетворяет их, они были оставлены на их собственное усмотрение, или во всяком случае им верилось, что они живут по своему усмотрению.” Превосходный рисовальщик, Шиле сделал много рисунков этих юных моделей, некоторые из которых носили эротический характер. Вскоре Шиле начал получать доход от этих рисунков, снабжая ими распространителей и коллекционеров порнографии, которыми в то время изобиловала Вена.

Шиле был также очарован своим собственным телом, и делает огромное количество автопортретов. Его восхищение самим собой разделяли и другие. Писатель Артур Роесслер, один из его защитников и покровителей, описывал Шиле так: “Даже в присутствии известных людей со странными наклонностями, выделялись необычные воззрения Шиле ... Он имел высокое, тонкое, податливое тело с узкими плечами, длинными руками и длинными пальцами на костистых руках. Его лицо было загорело, безбородо, и окружалось длинными, темными, непослушными волосами. Его широкий угловатый лоб прорезали горизонтальные линии. Особенности его лица обычно замечались при серьезном, почти грустном выражении, как будто вызванным болью, которая заставляла его внутри плакать.... Его лаконичная манера говорить афоризмами в сочетании с его взглядом производили впечатление глубокого внутреннего благородства, которое казалось более убедительным, потому что это было, очевидно, естественно и никоим образом не изображалось.”

В течение этого периода, и впоследствии, Шиле любил производить впечатление, что он живет в чрезвычайной бедности. Но его утверждения, что в это время он был фактически в обносках, противоречат не только воспоминаниям его современников, но и сохранившимся фотографиям. Его письма однозначно дают понять, что он страдал от мании преследования - например, он написал в письме от 1910: “Как отвратительно здесь! Каждый завидует мне и сговаривается против меня. Прежние коллеги разглядывают меня злорадными глазами”

В 1911 Шиле встретил семнадцатилетнюю Уолли Нойзель, которая стала жить с ним и послужила моделью для некоторых из его лучших картин. До этого Уолли была моделью Климта, а, возможно, и его любовницей. Шиле и Уолли хотели убежать от душной атмосферы Вены, и переехали в маленький город Крумау, в котором жили родственники Шиле. Однако вскоре из-за неодобрения их поведения местными жителями они были вынуждены переехать в другой маленький городок Нойленгбах, из которого можно было за тридцать минут добраться до Вены поездом.

Также как и в Вене, студия Шиле опять стала сборищем для всех неблагополучных детей окрестности. Его стиль жизни неизбежно вызвал враждебность окружающих, и в апреле 1912 он был арестован. Полиция конфисковала более чем сотню рисунков, которые были сочтены порнографическим, и Шиле был заключен в тюрьму по обвинению в совращении. На суде обвинения в похищении и совращении были отклонены, но художник был признан виновным в показе эротических рисунков в месте доступном для детей. Поскольку до суда он уже провел в тюрьме двадцать один день, то был приговорен только к заключению на три дня. Хотя судья счел необходимым лично сжечь один из рисунков Шиле перед собравшейся толпой, Шиле был очень рад, что так легко отделался.

В тюрьме он нарисовал ряд автопортретов, подписанных исполненными жалостью к себе фразами: “Я не чувствую себя наказанным, только очищенным”, “Ограничивать художника - преступление. Это убивает прорастающую жизнь”. Однако судебное преследование в Нойленгбах не повредило его репутации, и, очевидно, не отразилось на его характере. В 1912 он был приглашен показать свои работы на выставке Зондербунда в Кельне, и познакомился там с известным мюнхенским продавцом картин Хансом Гольцем. Их отношения были постоянным спором о цене за ту или иную картину, так как Шиле постоянно требовал все большей платы за свои работы. В марте 1913 он хвастливо писал матери,: “Все красивые и благородные качества были объединены во мне ..., я буду плод, который оставит вечную жизнь позади даже после ее распада. Насколько же вы должны быть рады, что родили меня.” Самовлюбленность Шиле, эксгибиционизм и мания преследования проявили себя в плакате, который он нарисовал для своей первой персональной выставки в Вене, проходившей в галерее Арно в самом начале 1915. На нем Шиле изобразил себя как святого Себастьяна.

1915 год стал поворотным моментом в жизни Шиле. В этом году он познакомился с двумя девушками, жившими напротив его студии. Эдит и Адель были дочери слесаря, владельца мастерской. Шиле привязался к ним обеим, но в конечном счете остановился на Эдит; к апрелю 1915 он уже был очень увлечен ею, и хладнокровно разорвал отношения с Уолли Нойзель. Последняя встреча Шиле и Уолли была в местном кафе, где они раньше почти каждый день играли в бильярд. Он вручил ей письмо, в котором предлагал, чтобы, несмотря на их разрыв, они проводили вместе каждое лето отпуск - без Эдит. Не удивительно, что Уолли отказалась. После расставания с Шиле она присоединилась к Красному Кресту как медсестра и умерла от скарлатины в военной больнице около Раскола в Далмации как раз перед Рождеством 1917.

В июне 1915 Шиле и Эдит, несмотря на протесты ее семейства, поженились. Мать Шиле к тому времени уже умерла. Через четыре дня после свадьбы Шиле был призван в армию. По сравнению с большинством его современников он не испытал ужасов войны. Он был приписан к отделению, транспортировавшему российских военнопленных в Вену и из Вены, а позже работал в канцелярии лагеря для российских военнопленных в южной Австрии. Наконец, в январе 1917 он был переведен в Вену для работы в “Императорской и Королевской Армейской Комиссии ” – системы складов, снабжавших продовольствием, спиртными напитками и табаком австрийскую армию. В стране, где продовольствие все более и более дорожало, это было привилегированное место.

Армейская служба не остановила роста его популярности – о Шиле теперь говорили как о ведущем австрийском художнике молодого поколения. Правительство предложило ему принять участие в выставках в Стокгольме и Копенгагене, целью которых было улучшение отношения к Австрии в нейтральных скандинавских странах. В 1918 он был приглашен быть главным участником 49-ой выставки Сецессиона. Для этой выставки он нарисовал проект эмблемы, на которой изобразил тайную вечерю, придав Христу свои собственные черты. Несмотря на войну, выставка вызвала настоящий триумф. Цены за рисунки Шиле росли, многие заказывали у него портреты. Шиле и Эдит переехали в новый великолепный дом-студию. Но их счастье в нем было кратким. 19 октября 1918 беременная Эдит заболела испанкой, свирепствовавшей тогда в Европе. 28 октября она умерла. Шиле, который, казалось, никогда в жизни не писал ей любовных писем, пославший её матери в середине ее болезни хладнокровное сообщение, что, вероятно, Эдит умрет, был опустошен потерей. Почти немедленно он слег с той же самой болезнью, и умер 31 октября, тремя днями позже своей жены.


Источник: Частная виртуальная галерея Андрея Евпланова
Ссылка: http://rockkent.narod.ru/
Автор: Люси-Смит Эдвард

Все публикации

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru