Телефон: +7-911-912-51-73
ICQ: 463036888, 646075060, Skype: bobr65

Нет в мире ничего прекрасней бытия.
Безмолвный мрак могил - томление пустое.
Я жизнь мою прожил, я не видал покоя:
Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.

(Николай Заболоцкий)

Новости

Душу отдам ему 20.12.2014

Душу отдам ему

20 декабря 1891 года родилась Елизавета Пиленко (Кузьмина-Караваева, Скобцова) - женщина удивительной судьбы, мать Мария, Преподобномученица Мария Парижская.

"А медный и стертый мой грошик — нищему только в суму. Не то что поступок хороший — так душу отдам ему. А если душа не монета, а золотая звезда, — швырну я осколок света туда же, где в свете нужда".

Когда-то поэт Александр Блок посвятил Елизавете Кузьминой-Караваевой, тогда еще Лизе Пиленко - пылко влюбленной в него 15-летней девочке, (историю встреч Лизы и Поэта вы можете прочитать ниже в подготовленных для вас публикациях) такое стихотворение:

Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту –
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я - сочинитель,
Человек, называющий все по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Все же я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как — только влюбленный
Имеет право на звание человека.

6 февраля 1908 года

Мать МарияИ девушка вняла его совету - полюбила  "простого человека". Только понятие Любовь имело для нее совершенно иной смысл - святой, деятельный, смысл служения чаяниям простых людей, остро нуждающихся в поддержке и заботе. По сути стала вдохновителем и организатором социальной службы помощи и психологической поддержки нуждающимся.

Энциклопедические источники рассказывают, что Е.Ю. Кузьмина-Караваева - поэт, философ, публицист, общественно-религиозный деятель. Детские годы ее прошли на юге России (Анапа, Ялта). После неожиданной кончины отца уехали с матерью в Санкт-Петербург. По окончании частной гимназии училась на философском отделении Бестужевских курсов. В 1910 году Елизавета Юрьевна вышла замуж за Д. В. Кузьмина-Караваева... входила в "Цех поэтов", издавший ее первую книгу стихов "Скифские черепки" (1912 год), в которой отразились детские впечатления, наблюдения за археологическими раскопками крымских курганов. Книга была замечена критикой... Дружила с Ахматовой, с Городецким, посещала заседания знаменитой "башни" Вяч. Иванова, гостила в Коктебеле у Волошина... Длительное время находилась под влиянием поэзии и личности Блока. Многие годы они состояли в переписке... Кузьмина-Караваева была первой женщиной заочно изучавшей богословие в Петербургской Духовной академии.

Как член партии эсеров после Февральской революции 1917 года стала городской головой Анапы... В 1919 году эмигрировала из России через Константинополь в Белград вместе со своим вторым мужем Д.Е. Скобцовым-Кондратьевым, казачьим деятелем, писателем.

С 1923 года жила в Париже. Под псевдонимом Юрий Данилов опубликовала автобиографический роман о годах революции и гражданской войны "Равнина русская: хроника наших дней". В издательстве "ИМКА-Пресс" вышли два ее сборника жития святых "Жатва духа" (1927). Восемь житий написаны о беспредельной, порой парадоксальной любви к человеку, о принятии на себя чужого греха... В 1929 году в Париже вышел ряд ее небольших книг: "Достоевский и современность", "Миросозерцание Вл. Соловьева", "Хомяков".

Назначенная разъездным секретарем Русского студенческого христианского движения, она с 1930 года вела миссионерскую и просветительскую деятельность среди русских эмигрантов в разных городах Франции...

Икона Мать МарияВ 1932 году, после церковного развода с мужем, стала монахиней, приняв при постриге имя Марии - в честь Марии Египетской. С тех пор выступала в печати под именем: монахиня Мария, мать Мария. В 1937 году вышел сборник "Стихи", автор - монахиня Мария - свое монашеское призвание видела в деятельной любви к ближним, прежде всего в помощи бедным... Оставшись работать в миру, оказывала поддержку людям, опускаясь на самое дно эмигрантской жизни. В середине 30-х годов она основала в Париже небольшой центр социальной помощи - братство "Православное дело", ставшее местом встречи многих писателей и философов. В числе основателей были митрополит Евлогий, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, К. В. Мочульский и другие.

Кузьмина-Караваева организовала общежития и санаторий для туберкулезных больных. На улице Лурмель в Париже ею была оборудована церковь, в устройство которой она вложила свои художественно-декоративные, живописные и рукодельные способности: выполняла роспись стен и стекол, вышивала гладью панно. Боролась с горем и злом в мире, не щадя себя, сгорая на костре самопожертвования, чувствуя в этом свою особую дорогу, ниспосланный ей крест...

После оккупации Парижа сотни евреев обращались к матери Марии за помощью и убежищем. Им выдавали документы, свидетельства о принадлежности к православному приходу на улице Лурмель, укрывали, отправляли в провинцию. Во время массового еврейского погрома 1942 года, когда тысячи евреев, включая детей, были загнаны на стадион, Кузьмина-Караваева пробралась туда и спасла нескольких детей. О необходимости сопротивления она писала в статье "Размышления о судьбах Европы и Азии".

9 февраля была арестована за укрывательство евреев и отправлена в концлагерь Равенсбрюк. Мать Мария погибла в газовой камере.

В 1985 г. мемориальным центром Яд Вашем матери Марии посмертно было присвоено звание «праведник мира».

Канонизирована Константинопольским патриархатом как преподобномученица 16 января 2004 года. В консервативных кругах Русской Православной Церкви данная канонизация вызвала неодобрение.

Жизни и творчеству матери Марии посвящен сайт - http://mere-marie.com/. Здесь мы можем подробнее узнать о том, с чем приходилось сталкиваться этой героической женщине в ее подвижничестве:

Икона Мать Мария«В 1927 году на V съезде Русского студенческого движения в Клермоне Елизавета Юрьевна была выбрана кандидатом в члены совета Движения. Практически с этого момента начинается ее миссионерская деятельность. Формально она должна была ездить по Франции с докладами на собраниях русских общин, разбросанных по всей стране. Сама она писала в своих отчетах, что чаще всего эти лекции превращались в духовные беседы: «С первого же знакомства завязывались откровенные беседы об эмигрантской жизни или о прошлом, и мои собеседники, признав, вероятно, во мне подходящего слушателя, старались потом найти свободную минутку, как бы поговорить со мной наедине: около двери образовывались очереди, как в исповедальню. Людям хотелось высказаться, поведать о каком-нибудь страшном горе, которое годами лежит на сердце, или об угрызениях совести, которые душат. В таких трущобах (где она чаще всего бывала. — К. К.) о вере в Бога, о Христе, о Церкви говорить бесполезно, тут нужда не в религиозной проповеди, а в самом простом — в сочувствии».

Ее рассказ, как она посещала шахтеров в Пиренейских горах, на юге Франции, и с какой ненавистью она со своей проповедью была встречена этими несчастными людьми, заслуживает особенного внимания. Предложение Скобцовой провести беседу было встречено враждебным молчанием, а потом злобными словами: «Вы бы лучше нам пол вымыли, да всю грязь прибрали, чем доклады читать!». И она сразу согласилась: «Работала усердно, да только все платье водой окатила. А они сидят, смотрят… а потом тот человек, что так злобно мне сказал, снимает с себя куртку кожаную и дает мне со словами — ’Наденьте… Вы ведь вся вымокли’. И тут лед растаял. Когда я кончила мыть пол, меня посадили за стол, принесли обед и завязался разговор». В беседе выяснилось, что один из шахтеров был на грани самоубийства. Елизавета Юрьевна поняла, что невозможно оставлять его в таком состоянии. Она решила уговорить его поехать к ее знакомым, где он смог бы восстановить свои душевные силы.

Икона Мать МарияВ очередной своей поездке в Марсель, целью которой было спасти двух русских эмигрантов-наркоманов, она бесстрашно вошла в притон и вытащила молодых людей силой. Она села с ними в поезд и отвезла в семью, в деревню, они стали постепенно приходить в себя. «…то, что я даю им, так ничтожно, поговорила, уехала и забыла. Каждый из них требует всей вашей жизни, ни больше, ни меньше. Отдать всю свою жизнь какому-нибудь пьянице или калеке, как это трудно.»

Она продолжала ездить и читать доклады по Франции, но каждый раз лекции переходили в человеческое общение, а душеспасительные разговоры чаще всего — в конкретные действия: помощь больным, осиротевшим детям, отчаявшимся от одиночества и нищеты женщинам… Она все чаще задумывалась: что же необходимо сделать еще для этих несчастных, как поступить не завтра, а именно сегодня… В начале тридцатых годов вокруг нее собралась группа единомышленников. Так возникло движение «Православное дело». «Мы собрались вместе не для теоретического изучения социальных вопросов в духе православия. Среди нас мало богословов, мало ученых, и мы, тем не менее, хотим поставить нашу социальную идею и мысль в теснейшую связь с жизнью и работой. Мы помним, что ’Вера без дел мертва’.» А 16 марта 1932 года в храме Сергиевского подворья парижского Православного Богословского института Елизавета Юрьевна приняла от митрополита Евлогия монашеский постриг, получив имя Мария в честь Святой Марии Египетской. Митрополит очень надеялся, что мать Мария пойдет по пути традиционного монашества. Но не суждено было этому случиться. Мать Мария после пострига проехала по монастырям, побывала в Пюхтицком женском монастыре, ездила в Финляндию на Валаам. Но не в затворнической жизни чувствовала она свое призвание, вся ее натура и готовность служения были направлены в народ, в люди, в мирское монашество. Основоположницей женского келейного монашества во Франции она не стала, хотя митрополит Евлогий возлагал большие надежды именно на это. Как-то они вместе ехали в поезде и, стоя у окна, любовались пейзажем; неожиданно, указав на леса и поля за окном, митрополит задумчиво произнес: «Вот где ваш монастырь, мать Мария!».

Икона Мать МарияУже в сентябре 1932 года мать Мария подписала свой первый контракт на аренду дома, в нем она собиралась открыть «Общежитие для одиноких женщин». Этот дом 9 по ул. Вилла де Сакс в Париже был снят ею без всяких надежных финансовых средств. Пришлось взять денег в долг (это в будущем повторялось часто). Название организации «Православное дело» придумал Н. Бердяев...

Первый дом, который мог стать приютом для всех нуждающихся, был старый, пустой. Она сразу решила, что одна из комнат на втором этаже будет превращена в домовую церковь. Именно с церкви начались росписи стен, окон, вышивки для убранства. Постепенно дом заполнился «посетительницами», а уже через два года он не вмещал всех нуждающихся. По черно-белым фотографиям, дошедшим до нас, можно только отдаленно представить красоту, созданную руками м. Марии.

Мать Мария продолжала вести активную деятельность не только по благоустройству Дома, она ездила по Франции, списывалась с больницами, посещала их и привозила к себе в «общежитие» для восстановления сил самых разных людей. У одних не было возможности долго оставаться в больнице, кто-то был одинок и ему нужно было помочь с оформлением документов, потом найти работу, а тяжелее всего было старикам…

В своем тексте «В мире отверженных» мать Мария рассказывает: «Во-первых, удалось организовать Комитет помощи русским душевнобольным, в который вошли доктора-психиатры, как русские, так и французы, и различные лица, принявшие к сердцу тяжелое положение этих больных. Во-вторых, удалось, путем переписки со всеми французскими психиатрическими учреждениями (которых больше восьмидесяти) установить, что по крайней мере в 60-ти из них находятся на излечении русские. Общая цифра этих людей достигает 600 человек. Дома чрезвычайно разбросаны по всей Франции, русские распределены в них неравномерно — есть такие, где два-три человека, а есть и такие, где их несколько десятков. Перед Комитетом стоит задача посетить все дома, что, конечно, требует больших средств, даже при возможности поручить это дело в особо удаленных департаментах местным православным священникам. Но, несмотря на трудности этой задачи, кое-что мне удалось осуществить». «Далее из всех моих впечатлений мне хочется выделить ’две семейные колонии’ — мужскую и женскую. Они находятся в департаменте Сены. Центр этого учреждения по составу больных не велик — это больница человек на пятьдесят, где есть зал для собраний, кинематографический зал, душ, парикмахерская, помещение для персонала и административное бюро. Принцип этой больницы-приюта, что больные распределены по квартирам у местных жителей. Правительство платит местным жителям, которые берут к себе домой больного, около 300 фр. в месяц. А лучший из хозяев на ежегодном конкурсе получает награду.

Для местных жителей это своеобразное подсобное ремесло, а для больных — это возможность жить не в больничных стенах (эта больница может располагать только 50 койками, но располагает врачами и фельдшерами, которые еженедельно навещают больных). Мужчин, числящихся за этой больницей, — 800, а женщин — 500. Интересно заметить, что за 30 лет подобной практики существования колонии почти не было несчастных случаев, т. е. когда фельдшер замечает, что состояние больного ухудшается, он незамедлительно забирает его в больницу. Должна сказать, что система этих двух колоний произвела на меня самое отрадное впечатление.

Теперь хочу перейти к вопросу о ’русских’ больных. Это понятие ’русский’ для меня и нашего ’Православного дела’ гораздо шире. Мне часто приходится иметь дело с больными вообще любой славянской народности. Они были рады объясниться со мной хоть на каком-то славянском языке и рассказать о своих нуждах. Ведь они даже французского не знают и объясниться с персоналом не могут.»

«Я сама видела совершенно ужасающий случай (и, видимо, он не единственный), как один молодой поляк, только что приехавший во Францию и не знающий ни слова по-французски, заболел, но попал на излечение не в обыкновенную больницу, а в сумасшедший дом. Там-то я его и обнаружила. И сколько таких случаев еще! Многие из таких больных умоляют помочь им выйти отсюда. Не будем забывать, что больных среди них большинство и что выход для них невозможен. Но необходимо посещать больных как в нормальных стационарах, так и душевнобольных. Надо отвечать на их письма, посылать им газеты, книги, табак…

Но есть категория людей, которым нужна не только такая ’косметическая’, но кропотливая и постоянная помощь. Необходимо, чтобы кто-нибудь взял на себя заботу об их устройстве на работу или нахождению им посильного труда, вне стен больницы. К этой категории относятся: бывшие пьяницы, сидящие иногда по пять лет и получившие дезинтоксикацию, потом жертвы всяческих несчастных случаев, падений, переломов, сотрясений мозга, плохо видящие и глухие.

Посещая больницы, по составу людей из ’русско-славянских’ народов я видела за последнее время: несколько инженеров, художников, много офицеров, таксистов, простых казаков, одного банкира, солдата экспедиционного корпуса, одного калмыка. (Женщин гораздо меньше, чем мужчин.) Среди больных попадаются и очень молодые. Я видела трех слепцов и одному из них, по словам врача, операция помогла. Все эти люди нуждаются в общении на родном языке, участливости и внимании, так как все они одиноки.»1

Чем активнее разворачивалась деятельность матери Марии, тем острее вставал вопрос об аренде нового дома в Париже и за городом. В помещении на ул. Вилла де Сакс велась активная работа. И вот летом 1934 года мать Мария снимает новый дом на ул. Лурмель № 77. Дом был расположен в 15-ом округе Парижа, в самом центре «русского района». Плата за съем — 25 тыс. фр. в год, по тем временам огромная. Мочульский писал: «Денег никаких, риск огромный, но она не боится», а сама м. Мария как бы отвечает ему: «Вы думаете, что я бесстрашная. Нет, я просто знаю, что это нужно и что это будет. На Сакс я не могла развернуться. Я кормлю теперь двадцать пять голодающих, а там я буду кормить сто. Я просто чувствую по временам, что Господь берет меня за шиворот и заставляет делать, что Он хочет. Так и теперь с этим домом. С трезвой точки зрения это — безумие, но я знаю, что это будет. Будет и церковь, и столовая, и большое общежитие, и зал для лекций, и журнал. Со стороны я могу показаться авантюристкой. Пусть! Я не рассуждаю, а повинуюсь…» (Ксения Кривошеина «…И вот я умерла» )

Мать Мария, реж.С.Колосов, Мосфильм, 1982

Мать Мария, реж.С.Колосов, Мосфильм, 1982

Смотреть: Ссылка

Биографическая драма о поэтессе и общественном деятеле Елизавете Юрьевне Кузьминой-Караваевой, эмигрировавшей в годы первой мировой войны в Париж.

Петербург, рыжий туман, ярко-синий конверт....

Петербург, рыжий туман, ярко-синий конверт....

Автор: Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна
Источник: "Современные записки" № 62 (Париж),1936

Человек с таким далёким, безразличным, красивым лицом. Это совсем не то, что другие. Передо мной что-то небывалое, головой выше всего, что я знаю. Что-то отмеченное... В стихах много тоски, безнадёжности, много голосов страшного Петербурга, рыжий туман, городское удушие. (М. Мария)
 
Ее страсти, ее сострадание, ее страдание...

Ее страсти, ее сострадание, ее страдание...

Автор: Клеман Оливье
Источник: Предисловие к книге матери Марии «Таинство брата»
           
В этой женщине нескончаемая, не­истовая и необузданная сила жизни была как затяжной прыжок любви. Не той любви, которая постепенно восходит к бесстрастию, но любви распятой, которая расширяется до бесконечных пределов и перерастает в духовное материнство. (Оливье Клеман)
 
Мать Мария

Мать Мария

Автор: Быков Дмитрий
Дата: 01.05.2012
Источник: Журнал «Дилетант», № 5, май 2012 года

Мать Мария — Лиза Пиленко велика не тем, что помогала парижским нищим, участвовала в Резистансе или мученически погибла, хотя и эти ее подвиги сияют, — а тем, что являет собою чистейший пример истинно русской религиозности, истовой, полной сомнений, иногда очень декадентской, иногда дурновкусной...(Дмитрий Быков)

К списку новостей

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru