Телефон: +7-911-912-51-73
ICQ: 463036888, 646075060, Skype: bobr65

Нет в мире ничего прекрасней бытия.
Безмолвный мрак могил - томление пустое.
Я жизнь мою прожил, я не видал покоя:
Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.

(Николай Заболоцкий)

Новости

Невроз счастья 07.08.2014

Невроз счастья

Представление о том, что «надо» быть счастливым, буквально витает в воздухе. Оно даже и доказательств не требует, прочно заняв место среди очевидностей. Кто несчастлив, тот неудачник. У того жизнь как бы не вполне состоялась, даже если в ней было много событий, достижений, удач: сказать о своей жизни что-нибудь вроде: «Все было, а вот счастлив не был» — это же, по сути, перечеркнуть ее. И наоборот: если человек, намыкавшийся, настрадавшийся, многое и многих потерявший, скажет о своей жизни: «А все-таки я был счастлив!» — все, считайте, он ее оправдал. Все потери, трагедии, поражения получили смысл и выстроились в перспективе этого смысла.

Мы вполне можем говорить о настоящей тирании счастья, а с нею — и о «неврозе счастья» — страхе перед несчастьем. Несчастье — отсутствие «счастья» — понимается как человеческая неполнота, как несоответствие некоторым очень важным ценностям.

Ольга Балла, статья "Жизнь удалась?"

В цитируемой выше публикации автор подкрепляет свои рассуждения обращением к книге известного французского романиста, публициста, журналиста Паскаля Брюкнера "Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье". 

Посмотрим, как о данной проблеме говорит сам писатель:

Негласная повинность

Паскаль БрюкнерВ 1738 году молодой Мирабо написал своему другу Вовенаргу письмо, в котором упрекает его за то, что тот живет как придется, одним днем и не строит планов, как достичь счастья: «Как же так, дорогой мой, вы все время думаете, работаете, нет таких высот, которые были бы недоступны вашей мысли, но вам не приходит в голову составить точный план, который приведет вас к тому, что должно составлять единственную цель нашей жизни, - к счастью». И Мирабо излагает своему скептически настроенному адресату принципы, которыми руководствуется сам: избавиться от предрассудков, быть веселым и не поддаваться дурному настроению, следовать своим склонностям, заботясь об их чистоте. Можно посмеяться над таким ребячеством. Мирабо, сын своего века, вознамерившегося сотворить человека заново и уничтожить язвы старого режима, стремится к счастью так же, как другие до него стремились к спасению души.

Сильно ли мы изменились? Представим себе нынешних мирабо - молодых мужчин и женщин из всех слоев общества с самыми разными убеждениями, которые захотели бы открыть новую эру и забыть о руинах чудовищного XX века. Они жадно ринулись бы отстаивать свои права и, прежде всего, право строить жизнь по собственному усмотрению, уверенные, что каждому из них причитается полная мера всех благ. «Будьте счастливы!» - слышали они с раннего детства, ибо в наши дни детей растят не ради того, чтобы передать им некие нравственные или духовные ценности, а ради того, чтобы приумножить число процветающих обитателей нашей планеты.

Будьте счастливы! Есть ли предписание более парадоксальное, более ужасное, при всей кажущейся доброжелательности? Трудно выполнить столь беспредметный наказ. Ибо как узнать, счастлив ты или нет? Кто определяет нормы? Почему непременно, обязательно надо быть счастливым? И как быть с теми, кто сокрушенно признается: у меня не получается?

Словом, такое удовольствие очень скоро стало бы для наших молодых людей тяжкой обузой: ведя бухгалтерию своих удач и неудач, они убедились бы, что, чем настойчивее они преследуют счастье, тем упорнее оно от них ускользает. Вполне естественно, они пожелали бы обладать совокупностью всяческих успехов: в делах, в любви, в обществе, в семейной жизни, да еще и получать полное моральное удовлетворение в придачу. Как будто прославляемый современной цивилизацией процесс освобождения личности должен, как алмазной диадемой, увенчаться счастьем. Но старания собрать все в охапку идут прахом. Так что грядущее блаженство начнет казаться не благой вестью, а долгом перед каким-то безликим божеством, перед которым надо все время оправдываться. Обещанные чудеса поступают бессистемно и скупо, как из капельницы, и от этого горше становится ожидание, сильнее - разочарование. Наши молодые люди будут корить себя за то, что не вписываются в установленные нормы, отклоняются от правил. Мирабо, тот еще мог мечтать, строить фантастические планы. Через триста лет восторженные грезы просвещенного аристократа превратились в повинность. Ныне у нас есть все права, кроме права не быть счастливым.

Нет ничего более расплывчатого, чем понятие счастья; само это старое, потасканное, фальшивое слово впору изгнать из языка. С глубокой древности люди только и делают, что спорят и ссорятся между собой, выясняя, что же такое счастье. Уже Блаженный Августин приводит 289 различных его толкований, в век Просвещения о нем написано около полусотни трактатов, мы же постоянно проецируем на прошедшие времена и другие культуры ту идею о счастье и ту озабоченность им, которые свойственны исключительно нам самим. В самой природе этого понятия есть нечто загадочное, нечто питающее бесконечные, противоречивые суждения, оно подобно воде, способной заполнить любую емкость, но нет такой емкости, которая полностью исчерпала бы его. Счастье можно извлечь из деяния и созерцания, из душевного и физического комфорта, из богатства и бедности, из добродетели и порока. Разговоры о счастье, говорил Дидро, дают представление лишь о самом говорящем. Но нас будет интересовать другое - то страстное стремление к счастью, которым одержима западная цивилизация начиная с французской и американской революций.

Планы счастливой жизни наталкиваются по меньшей мере на три парадокса. Во-первых, как уже было сказано, понятие счастья слишком неопределенно. Во-вторых, едва счастье достигнуто, как оно сменяется скукой и апатией (с этой точки зрения идеалом была бы утоленная, но постоянно возобновляющаяся жажда счастья, только тогда можно избежать как отчаяния, так и пресыщения). И, наконец, непрерывное счастье настолько исключает всякое страдание, что делает человека безоружным перед ним, если оно все же возникает.

Первое обстоятельство, то есть абстрактность понятия, объясняет притягательность счастья и тревожность, которой оно сопровождается. Мало того, что мы не очень доверяем повсеместно предлагаемому счастью из готового комплекта деталей, но мы вообще никогда не можем быть уверены, что действительно счастливы. Если задаешься вопросом, значит, что-то не так. Культ счастья порождает также конформизм и зависть, два недуга демократического общества, иначе говоря, погоню за модными удовольствиями и повышенное внимание к избранным, баловням судьбы.

Второе, то есть забота о поддержании благополучия, утвердилось в современной, светской Европе вместе с торжеством посредственности - явлением, возникшим на заре Нового времени и означающим, что место Бога заняла сведенная к обыденности мирская жизнь. Посредственность - это победа буржуазных ценностей: заурядности, пресности, пошлости.

Наконец, установка на исключение страдания приводит к противоположным результатам: оно оказывается стержнем всей системы. Современный человек страдает оттого, что не желает страдать, подобно тому, как может стать болезнью стремление к абсолютному здоровью. Наше время являет миру странное зрелище: все общество поголовно исповедует гедонизм, и при этом любая малость терзает людей и портит им жизнь. Несчастье - это не просто беда, а гораздо хуже - неудавшееся счастье.

Итак, под принудительным счастьем я понимаю свойственную второй половине ХХ века идеологию, которая понуждает рассматривать все с позиции приятности/неприятности, навязываемую нам эйфорию, которая с позором изгоняет или брезгливо отстраняет всех, кто почему-либо ее не испытывает. Предусмотрено двойное обязательство: с одной стороны, превратить свою жизнь в рай, с другой - корить себя, если не можешь этого достичь. Таким образом, извращается едва ли не лучшее завоевание человечества - предоставленная каждому возможность устраивать свою судьбу и улучшать условия своего существования. Как случилось, что право на счастье, центральная и самая смелая идея Просвещения, превратилось в догму, в жесткий кодекс? Именно это мы и попытаемся проследить.

Толкований высшего блага бесконечно много, коллективное сознание связывает его то со здоровьем, то с богатством, то с красотой, то с комфортом, то с успехом - тьма талисманов, которые должны завлечь его, как птичку приманка. Постепенно средства возводятся в ранг цели и одно за другим признаются несостоятельными, поскольку не обеспечивают искомого блага. Жертвы плачевного недоразумения, мы, употребляя средства, которые должны бы привести нас к счастью, часто лишь удаляемся от него. И потому сплошь и рядом заблуждаемся, считая, что его можно требовать как нечто причитающееся нам, ему можно научиться как какому-нибудь школьному предмету, что оно покупается, имеет выразимую в деньгах цену, что другие знают верный рецепт счастья и достаточно им подражать, чтобы урвать порцию и себе.

Вопреки ходульному выражению, на все лады повторяемому со времен Аристотеля - хотя он имел в виду нечто иное, - далеко не всем людям и не всегда было свойственно стремиться к счастью; это черта западной цивилизации, имеющая определенные исторические координаты. Кроме счастья в той же культуре существуют и другие ценности: свобода, справедливость, любовь, дружба, - которые могут выдвигаться на первое место. Что, кроме самых общих, а потому пустых слов, можно сказать о том, каковы устремления всех людей на земле от начала времен? Мы ничего не имеем против счастья, речь идет не о самом этом хрупком чувстве, а о его превращении в какой-то коллективный наркотик, который все обязаны принимать в том или ином виде - химическом, духовном, психологическом, информационном, религиозном. Меж тем как самые глубокие и изощренные науки и философские школы признают, что бессильны гарантировать счастье целым народам или отдельным лицам. Каждый раз, когда оно касается нас, мы ощущаем его как некую благодать, особую милость, а не как следствие точного расчета или продуманного поведения. И, быть может, именно оттого, что мечта обрести совершенное Счастье с большой буквы неосуществима, мы особенно ценим хорошие стороны бытия: удовольствия, удачу, везение.

А молодому Мирабо я бы ответил так: «Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья».

(Глава из книги Паскаля Брюкнера "Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье")

"В книге четыре части, - рецензирует эссе Роман Арбитман ("Ведомости-пятница", 1 июня 2007 г.). - Первая повествует о том, как в эпоху Просвещения установка на "земное счастье" вытеснила христианский культ страдания. Во второй речь идет о счастье мнимом, которое массовая культура навязывает человеку. В третьей дело доходит до самого насущного: в деньгах ли счастье? Автор тонко намекает, что нет, хотя… Наконец, в последней части автор приходит к выводу, что страдания все же приводят к счастью, когда заканчиваются (зубы болели - плохо, боль прошла - ура). В этой остроумной книге много безапелляционных формулировок и классических цитат - свою репутацию всезнайки Брюкнер подтверждает."

Эссе Паскаля Брюкнера:

Паскаль Брюкнер
      
Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье

Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье

Автор: Брюкнер Паскаль               
Скачать: Ссылка

Брюкнер прослеживает, как христианская система ценностей сменилась в век Просвещения светски-гедонистической, как по мере приближения к концу XX века укрепляется культ счастья, здоровья и успешности, тиранически управляющий современным миром
Тирания покаяния: Эссе о западном мазохизме

Тирания покаяния: Эссе о западном мазохизме

Автор: Брюкнер Паскаль
Скачать: Ссылка

Яркий памфлет о самосознании Европы, ее взаимоотношениях с Америкой и исламским миром. Темы, поднимаемые автором, актуальны и для России, осмысляющей свое положение в изменившемся мире.

Парадокс любви

Парадокс любви

Автор: Брюкнер Паскаль
Скачать: Ссылка

Что изменилось, что осталось неизменным в любовной психологии современного человека? Сексуальная революция, декларации "свободной любви": как повлияли социокультурные сдвиги последней трети XX века на мир чувств, отношений и ценностей? Достижима ли свобода в любви?
 

Публикации на эту тему:

Жизнь удалась?

Жизнь удалась?

Автор: Балла Ольга
Дата: 01.11.2009
Источник: "Наша психология" № 11 (35) Ноябрь 2009
Ссылка: http://www.psyh.ru/

...если вам уж так хочется счастья - постарайтесь, по крайней мере, стать свободными от задачи быть счастливыми. (Ольга Балла)
 
Мифы поп-психологии успеха

Мифы поп-психологии успеха

Автор: Степанов Сергей Сергеевич
Источник: Глава из книги "Мифы и тупики поп-психологии"
Ссылка: Книга "Мифы и тупики поп-психологии"

Рассмотрим семь главных мифов поп-психологии, которые многими некритично принимаются на веру. (Сергей Степанов)
 

И в заключение обратимся к совету писателя, возможно есть смысл к нему прислушаться:

Вероятно, пора наконец сказать, что "секрет" удачной жизни в том, чтобы не очень-то думать о счастье, не гнаться за ним и принимать его, не задумываясь, заслуженное оно или нет и идет ли на пользу человечеству; не цепляться за него и не оплакивать его; смириться с тем, что оно капризно и может внезапно просиять на фоне будней и угаснуть в самые возвышенные моменты. Словом, всегда и всюду относиться к нему как к вещи второстепенной, поскольку оно приходит лишь заодно с чем-то другим. 

Почему бы счастью как таковому не предпочесть удовольствие - краткий всплеск восторга в суетном течении дней, веселье - легкий хмель, возникающий от полноты жизни, а лучше всего радость, всегда нежданную и волнующую.

(Паскаль Брюкнер "Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье")


К списку новостей

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru